Такие же, как я Время какое-то... Не знаю даже. Без опознавательных знаков. Не чёткое в смысле "чётенькое", ну эту мерзость, а как бы расплывчатое. Раньше идет дворник и сразу ясно - дворник. Бляха у него, возраст, взгляд, валенки - всё в нем выдает дворника. Или дамы. Платья, юбки шелестят, каблуки цокают. Офицеры трясут плюмажами. Кучер знает своё место и с кнутом. Пекарь выливает помои в наибелейшем фартуке. Если мещанин или студентик - непременно в сюртуке. Люди не стеснялись, люди носили свой социальный статус прямо на теле. Гоголь, бывало, пройдётся по Невскому и - хоп! - рассказ написал. А сейчас пройдёшься по Невскому и как-то даже скучно от общей неразберихи. В погоне за индивидуальностью мы стали какими-то одинаковыми, что ли. Был я как-то на одной вечеринке. Брат жены Коля позвал по случаю дня Валентина, вот мы с Олей и пошли. Трёхкомнатная квартира, ремонтик неплохой, стеклопакеты, потолки навесные, из еды - лёгкие закуски, из водки - коньяки и виски. Дамам - вино. Народу - человек пятнадцать. Пригляделся. Парни, в основном, бородатые, с причёсками и в цветных татуировках. Девушки, в основном, спортивные, с губами утиными и шибко сексуальные. Как говорится, у кого что болит, тот так выглядит. Нет, я не в претензии, просто такое чувство возникло, будто все трахаться собрались, а тут я зачем-то с женой припёрся и бутерброд ем.  Перезнакомились, потекли разговоры. Наряды какие-то, премия "Оскар", планы на лето, мальдивы-гавайи, десятый айфон, подтяжки, утруски, педикюрщицу какую-то вспомнили, фэшн то, фэшн сё, англицизмы, а я подошел к окну, а в окне "хрущёвка" и мужик в дубленке под фонарем блюет. Интересно, интересно. Наконец, расселись за стол. Выпили. Ещё выпили. Я молчу. Тут уточка-брюнетка меня спрашивает: - А вы кем работаете, Александр? Я "завис". Не говорить же - писатель. Стыдно как-то, будто я нормальную работу не смог найти. Ответил по диплому: - Автослесарем. Все замолчали и переглянулись. Секундное такое замешательство, за которым последовала россыпь улыбок разной степени снисходительности. Брюнетка выдала: - Рабочая косточка! Как любопытно! Я в долгу не остался: - А вы, так сказать, по какой части? Брюнетка тонко улыбнулась: - Фэшн-индустрия. В моем ухе раздался Колин шёпот: - Она маникюрщица, не обращай внимание. В разговор влез парень в футболке с Эрихом Картманом из "Южного Парка". - Рабочим сейчас нелегко, не их время. Я воззрился: - Разве? - Конечно. Двадцать первый век диктует свои обстоятельства. - Какие же? - Три "К". - Церковь, кухня, дети? Я удивился. Как протестантская этика связана с двадцать первым веком в России? Южнопарковец хохотнул: - Какая церковь? Три "К". Креатив, креатив и ещё раз креатив! Коля снова дыхнул мне в ухо: - Витя менеджер по продажам в турфирме. Не смейся. А я и не думал смеяться. Я впал в ступор, потому что люди вокруг кажутся не теми, кто они есть, а кто они есть - они будто и сами не знают. Бухгалтерша с татуировкой дракона и внешностью опытной бляди. Банковский клерк с бородой викинга. Мирный строитель в хаки и футболке "На Берлин!" Формовщик-хипстер. Фэшн-дева из маникюрного салона. Риэлтор-ницшеанец, уставший от мира. Кто-то определенно соврал им в головы, что они должны быть яркими личностями и стремиться к самому лучшему, ибо только самого лучшего они и достойны. Интересно, что с ними будет, когда они примут правду? А потом лик мой просветлел, потому что все напились и стали самими собой. Южнопарковец кричал: "Реклама-хуяма, @бись оно всё конем!" А брюнетка хохотала и громко шутила: "Запили мне ногти, запили!" А бухгалтерша рассказала историю: "Он мне - дебет, дебет, а я ему - пошёл ты на@уй, Григорий!" И бородатый викинг плакал на плече у хипстера, и ницшеанец трогал маникюрщицу за грудь, и строитель в хаки пел Ольгу Маркес, а я их всех обнимал и любил, как родных. А потом пришёл папа строителя, тот самый, что в дублёнке под фонарем блевал, выпил стакан коньяка за любовь, сорвал со стены ковёр и уснул в нём, как падишах. Короче, оговорил я ребят. Ерунда это всё и защитные маски, под которыми славные и теплые люди, такие же, как я. Ну, обычные мы: конформисты, напиться можем, лопочем всякую ерунду, обезьянничаем. Я ведь тоже автослесарем представился зачем-то. (с) Павел Селуков