Типология таксистов Я езжу на такси, но езжу я не от барства, а потому что в принципе редко куда-то езжу. Если смотреть на дистанции, то поездки мои выходят недорого. Владеть личным автомобилем я не хочу, да и прав водительских мне никто не выдаст. Насмотревшись за десять лет на разных таксистов, я невольно вывел их типологию. Поначалу она складывалась почти интуитивно, но с недавних пор стала одеваться в слова. Забавно, но это не только про таксистов, но и про меня, а может, и про вас. Смотрите. Моя типология таксистов состоит из неустановленного перечня типажей, однако я надеюсь на этот текст, который подскажет мне мое правильное их количество и названия. Итак. Типаж первый - Снизошедший. Эти везут тебя с таким лицом, будто сделали тебе огромное невероятное грандиозное одолжение. Будто они везут тебя прямиком от подножья активного вулкана в безопасные земли, где ты будешь жить в их доме, есть их еду, спать в гостевой комнате и всячески благоденствовать за их щедрый счет. Упаси тебя бог попросить Снизошедшего убавить музыку, открыть окно, что-то сделать с адской печкой. Снизошедший посмотрит на тебя скорбными осуждающими глазами, полными мудрости "я знал, что ты такой человек", и нехотя, несколькими минутами позже, будто не по твоей просьбе, а потому что он сам так решил, произведет необходимые тебе манипуляции. Его движения, преувеличенно-медленные, как бы грустящие по бездарному человечеству, которое представляешь ты, да-да, именно ты, обольют тебя презрением и брезгливостью, укажут на место, и это по-своему восхитительно, потому что не каждое движение на такое способно. Если Снизошедшему придется крутить колесико громкости, он будет крутить его так, словно делает потише Марию Каллас, а не группу "Воровайки". Если печку, то с таким трагическим усилием, за котором трудно не заподозрить мгновенную смерть от замерзания. У тебя даже может сложиться впечатление, что твой заказ отвлек этого великого человека от эпохального открытия, будто он был в шаге от изобретения философского камня, эликсира жизни, вечного двигателя, на худой конец - лекарства от рака, а тут ты со своим проснувшимся вулканом, спасай тебя. Снизошедших, чтобы поездка не превратилась в муку, надо выбивать из колеи. Это не сложно, ибо колея у них хоть и глубокая, но довольно узкая. Обычно я спрашиваю их ясным дворянским голосом, кровоточащим чувством собственного достоинства - какое изобретение вы совершили? Снизошедший к вопросу, понятно, не готов, поэтому нечаянно честно отвечает - никакого. Я смотрю на него внимательно (обычно я езжу на переднем сиденьи), а потом удивляюсь так, будто только что узнал о его неспособности досчитать до двух. Это удивление я интонационно вкладываю в слова: "Никакого? Совсем? Ндаа..." После чего с потрясенно-разочарованным видом отворачиваюсь к окну. Иногда я спрашиваю другое: "Это ведь вы снимались в фильме "Брат?" Снизошедший отвечает, что нет. Я реагирую - зря, хороший фильм. И опять отворачиваюсь к окну. Понимаете, Снизошедшему сложно быть в роли Снизошедшего, когда пассажир шпарит не по писанному и не помещается в его картину мира. В провинции со Снизошедшими полезно заговорить с места на иностранном европейском языке. Ваше иностранное европейское происхождение моментально превратит Снизошедшего в Услужливого и Почтительного. Язык для этого знать необязательно, достаточно говорить с "произношением". Типаж второй - Услужливый, раз уж я помянул его всуе. Эти воспринимают свой извоз, как заскриптованную игру, где обязательным условием является опережение событий и желаний клиента. Услужливый не ждет, пока ты подашь ему чемодан или хотя бы посмотришь просительно, он рвет его из твоих рук, как сундук с золотом и сует в багажник. Услужливому, что касается тебя и твоего комфорта, всё намного виднее, чем тебе. Например, он не ждет, пока ты сам решишь подвинуть переднее сиденье назад, он ныряет тебе между ног, расталкивает руками голени, хватает рычаг и пихает твое сиденье назад с такой деловитостью и увереностью, будто ты умолял его об этом полчаса, а не сидел молча, весьма довольный положением своего тела. Услужливый мнит себя экстрасенсом не с канала ТНТ, а настоящим, из Бурятии. Он подберет тебе музыку и отрегулирует громкость. Предложит несколько температурных вариантов салона. Жарко? Холодно? Нормально? Вот так самое то. Штуку ту на себя поверни. Чувствуешь? Хорошо, а? Еще он позаботиться о согреве твой задницы. Включит подогрев, принудив ее обливаться потом. Обязательно угостит конфеткой. На слова о диабете расскажет поучительную историю про своего дальнего родственнике по линии жены троюродного брата. Внезапно откинет для пущего комфорта спинку твоего кресла, чтобы не только твоя задница потела, но и поясница. Отказать Услужливому вежливо невозможно. Твой вежливый отказ будет воспринят, как скромность, а скромность его только раззадорит. Тут, сразу после вырванного чемодана, надо взять себя в руки и проявить спасительную грубость. Я говорю так - брателло, не кипешуй, крути баранку, я с похмелюги, дай с башкой словиться. Задача простая - перестать быть его клиентом в его воспаленной голове. Как правило, сами Услужливые на такси не ездят, а тех, кто ездит, считают людьми высокого пошиба, себе не ровней. Людьми, которые не говорят: брателло, не кипешуй, похмелюга и т.д. А если говорят, то это не клиент в истинном смысле, а случайность, недоразумение в штанах, босяк, такой же, как он сам, фартануло просто, в аппараты, может, выиграл, хрен его знает. Одно точно - пошел ты в жопу со своим сиденьем. И конфетку я тебе не дам, на такси он, пидор, ездит. Услужливость услужливого - это фасад, дверца печи, как в бане, иногда весма красивая, кованая, но всё равно за нею пылает ад. И не дай вам бог оказаться рядом, когда дверца откроется, а фасад вместе с улыбкой тихо сползет с лица. Типаж третий - Хозяин. Ему под пятьдесят, и он обычно весь коренаст: и душой, и плечами, и лицом. Этот воспринимает свой автомобиль, как свой дом, который понимает, как крепость. Не дай тебе бог запросто сесть к Хозяину зимой, осенью или весной, когда повсюду мокро и грязно. Надо так: открыл дверь, сел задницей внутрь на сиденье, ноги при этом оставили на улице, снаружи, тут же обколотил ботинок о ботинок и уже после этой процедуры занес ноги в салон. Если этого не сделать, Хозяин посмотрит на тебя, как Салтычиха на крепостного и скажет с римской прямотой: чё грязь тащишь?! Отряхнуть не мог?! А ты растеряешься от напора и пролепечешь: я не подумал... На что Хозяин заметит: голова тебя для чего? В машину садишься. Не подумал он! И рванет с места так зло, так экспрессивно, что тебе тут же захочется выйти, так захочется, что ты забудешь про ремень безопасности. Глупый, глупый ты, как ты мог забыть про ремень безопасности?! Но тебе напомнят. Хозяин: Пристегиваться Пушкин будет?! Я за тебя штрафы платить не собираюсь! Ты, конечно, метнешься пристегиваться. Схватишь ремень и начнешь совать его в паз, а он, тварь, не лезет в него, не заходит и всё. Ты и так, и сяк, и наперекосяк! Ну, не идет! А Хозяин на тебя косится, как дракон Смауг на Бильбо Бэггинса. Только что дым адский из ноздрей не струится. А тебе уже хочется сдохнуть от своей несостоятельности и никуда не ехать, никогда уже никуда не ехать, дома всю жизнь сидеть с мамой и бабушкой, и за плечи себя обнимать. Твоя возня с ремнем скоро надоедает Хозяину. Он хватает его правой рукой и буквально  в х у я р и в а е т  в паз. Ты лепечешь: спасибо... У Хозяина дергается веко. Он спрашиват тебя: знаешь хоть, что такое спасибо? Ты понуро мотаешь головой. Ты подавлен, ты кусок человека, ты жалкое отребье. Хозяин поясняет: спасибо - это спаси, боже, очко. Понял? Ты понял. Хозяин довольно кивает. В его взгляде, на самом донышке глаз, загорается теплый огонек надежды не в полной твоей безнадежности. Ты радуешься этому огоньку, как матрос свету маяка. Ты доверчиво на него идешь и робко спрашиваешь: а если "спасибо" нельзя говорить, то как? Хозяин гыкает и отвечает: как-как, жопой об косяк, головой об стенку, хуем об коленку, уахаха! И ты улыбаешься. Не смешно, конечно, фу, мерзость, но.. улыбаешься. Заискивающе. Когда ты садился в машину, ты многое хотел, о многом мечтал, однако сейчас ты хочешь только не гневить Хозяина. Ты смотришь в окно, чтобы не встретиться с ним взглядом. Ты не вытягиваешь ноги, чтобы не показаться наглым вонючим хиппи. Но ты забываешь об одном, о, ты преступно забывчив! Ты забываешь о рингтоне на твоем телефоне - о треке Оксимирона "Переплетено". И тебе звонят. А телефон в кармане джинсов и надо выгнуться, подлезть, извернуться, чтобы придушить эту тварь, песню эту, которая ломает долгожданный покой твоей камеры, то есть хозяйского салона. Пролаяв в трубку: Оля, я перезвоню, ты прячешь телефон и уже почти отворачиваешься к окну, когда: Хозяин: Это чё за херня у тебя? Реп? В этом вопросе сквозит такое презрение, такая  н е ч е л о в е ч е с к а я  злоба, что ты к этому просто не готов. Поэтому ты говоришь: Ты: Это не мой телефон. Я у сына взял. Мой сломался. Ты произносишь это, а сам внутренне холодеешь, потому что у тебя нет сына, твой сын умер на твоих глазах в реанимации на Баумана, когда ему было два месяца. И ты помнишь, ты очень хорошо помнишь, как вышел из больницы, выпил три пива, позвонил жене и сказал ей об этом. И заплакал. Впервые заплакал от своего бессилия. И тут ты слышишь: Хозяин: Сына-то воспитывать надо, чтоб херню всякую не слушал. А то дебилом ведь вырастит. Молодежь щас пошла... пиздец какой-то! Одни, блядь... Но договорить Хозяину уже не судьба. Ты выворачиваешь руль и  в х у я р и в а е ш ь  машину в дерево, а потом несколько десятков раз, окровавленными от битого стекла руками, лупишь Хозяина лицом об руль. На! На! Сука! Сдохни, мразь! Сдохни! Собственно, чтобы всего этого не происходило, я всегда обстукиваю ботинки, прежде чем сесть в салон. Но есть и другой способ обуздать Хозяина. Надо показать ему, что ты готов к драке. Драться не придется. Едва он поймет, что ты к ней готовы, то тут же замолчит и будет молчать до конца поездки. Типаж четвертый - Болтун. Он же Весельчак, он же Душа, он же брат Коля. Это, конечно, контраст. Отдушина, но с обременением. Садишься к Болтуну, а он тебе сразу улыбается, как Шарик из Простоквашино. И ты как-то невольно начинаешь чувствовать себя дядей Федором. Болтун прост, тем и подкупает. На его фоне твои собственный мысли вдруг наливаются глубиной, сверкают многими гранями. Ты молча соотносишь себя с Болтуном и соотношение это всегда в твою пользу. Вот такой между вами может состояться диалог: Болтун: А вы любите рыбалку? Ты: Да, на спиннинг... Болтун: На спиннинг - первейшее дело! Мы в том году в Добрянку ездили, на окуня. А у меня три поводка с твистерами, ну, силиконовые такие... как бы... Ты: Рыбки. Болтун: Вот! Я сразу понял, что вы знаете. А я забросил и вдруг - туц-туц - клюет! Я тащу. Еще туц-туц. И еще. А я тащу! Достаю. Три окуня. Три! На каждом твистере по штуке. Солнце, блестят, красота! Три, представляете? Ты: Хороший улов. Болтун: Это еще что. Я, знаете, кого однажды поймал? Ты: Кого? Болтун: Чайку! Ты: Как так? Болтун: Очень запросто. Блесну забросил, щуку на Вятских озерах брали, а леска возьми, да и обмотайся вокруг чайкиного крыла. Чайка, понятно, приводнилась. А у меня "космастер", пятьсот рублей стоит, жалко обрезать. Да и чайку жалко, она же, дура, сама не распутается. Подтянул к лодке, давай возиться, так она меня в руку клюнула! У меня вон и шрам есть... И тут Болтун давай затаскивать рукав куртки чуть ли не до подмышки. А на пешеходный переход бабка какая-то вышла. А мы едем. Тут Болтун руль как бы даже бросил, рукав ведь, шрам, хули этот руль? Конечно, руль схватил я. И я же заорал - тормози, блядь! И Болтун затормозил. В метре от бабульки всего. И смотрит на меня испуганно-нагло. И говорит: Болтун: Да видел я ее... Чё орать-то? Ты: Вы руль отпустили. Болтун: На секундочку всего. У меня развал-схождение, знаете, какой?.. Я молчу. Болтун проезжает "зебру" и спрашивает: Болтун: Вы не торопитесь? Ты: Да нет. Болтун: Давайте, я вам все-таки шрам покажу, почти уже до него добрался. Не дожидаясь моей реакции, Болтун съезжает на обочину и показывает шрам. Он похож на звездочку из сухих завтраков. Я киваю. Цокаю языком. Болтун чрезвычайно доволен нашей близостью. Едем дальше. Пиздец, думаю. Даже по роже его ударить хочется, лишь бы поколебать его вот это вот всё, не знаю даже, как назвать. Но, вроде, притих, вроде, осознал свое... Болтун: А вы баню л ю б и т е?.. Здесь я достаю наушники, демонстративно погружаю их в уши, включаю музыку и отворачиваюсь к окну. И этой мой главный прием против всех таксистов мира - я сажусь к ним уже в наушниках, уже по уши в Паваротти. Ну, меломан я. Умру без музыки, без обид. И ботинки, конечно,  обстукиваю. А вот куда садиться - вперед или назад, тут каждый решает сам. Я сажусь вперед, потому что мне важно хоть сколько-то контролировать ситуацию и иметь возможность вывернуть руль. Но я понимаю, что сзади, в целом, ездить безопаснее и правильнее, тоненько здесь всё. Попадались ли мне иные типажи или нормальные таксисты? Попадались. Но о них я расскажу в следующем тексте. (с) Павел Селуков