Прочитал в три с чем-то там ночи новость о том, что москву заполонили мадагаскарские тараканы размером с детскую ладошку. И это накануне новости об отмене масочного режима. Или сразу после неё. Как будто между ними существует какая-то причинно-следственная связь. И подумал: раньше было лучше. Маска позволяла скрывать хотя бы часть эмоций. Часть испуганного человека. Пьяного человека. Глупого человека. Бородатого человека. Человека без губной помады и своего мнения. А теперь мы снова оголены и под напряжением. Малейший тревожный шорох – и кинемся сопрягаться этими своими голыми головёшками в разных направлениях, искря, топорщась и брызжа, потому что дико же, чуждо и странно это все. Как дети, обнаружившие, что у них есть писюн – и в него можно либо что-то совать, либо за него можно дёргать. И раньше, к примеру, если я обнаруживал что-то пугающее или возбуждающее мои мозг или плоть, я мог радоваться при этом, что в штанах и в маске – и никто не догадывался, как меня пугает или, напротив, привлекает незнакомая мне гражданка в красных сапогах на чулки в сеточку. А сейчас всё. Не спрячешься. Сегодня отменили маски, а завтра и штаны запретят носить. И если в метро передо мной или за мной по перрону будет маршировать тараканье семейство или в вагоне кто-то из тараканьих деток от скуки решит заползти за шиворот гражданину или гражданке под юбку, я никоим образом не смогу и не стану скрывать своего изумления происходящим. Пожалуй, даже заору. От бессилия. И это почти то же, что со мной происходит в последнее время просто так, независимо от наличия маски и штанов. Весна, вероятно. (с) Аким Левковски