Крысы выросли гопниками. Мы ставили им Вивальди и цитировали Чехова, но гены такие гены. Они не умеют играть в мячик, но могут при необходимости запихнуть его в глотку питону.   Швыряются какашками кто дальше. Кусают человеческие пальцы в кровь, крадут орехи у ближнего своего. Жизнь крысья коротка, как вставшая дыбом шерсть, память длинна, как лысый хвост. Не спешите осуждать, у зверьков посттравматическое расстройство длиной в пять поколений. Годами крысы рожались в тёмных коробках как живой корм, и свет им был смертью. Хваткая рука сверху — и где-то уже пускает слюну голодная змея. Люди — это палки и камни, летящие тебе вслед. Кошки — это зубы и когти, впивающиеся в тёплую плоть. Мы с Валлеттой напоминаем им о сотнях лет войны между нашими видами. Полгода в пятизвёздочной клетке и полный all-inclusive — ничто по меркам вселенной. Плюшевые домики с aliexpress варварски вспарываются острыми зубами. Коллективное бессознательное твердит, что у каждой норы должно быть два выхода для эвакуации, поэтому каждую ночь нежная розовая ткань в сердечко летит трухой, обнажая пути отступления. Клетка — это надёжно. Крысам не нужна свобода. Это миф. Как и прогулки — это что-то из жизни, где пикники у моря, свежая клубника, ласковая ладонь чешет толстое белое брюшко. Здесь же каждая попытка вытащить крысу из клетки — бешеный стук сердца, аритмия всех желудочков, хтонический ужас до кончика хвоста. Ближе к ночи крысы вылезают на крышу сквозь специальную дверцу-бойницу. комната пуста и хорошо просматривается сверху. В такие минуты они могут расслабиться. Я тоже расслабилась и больше не закрываю клетку на ночь. Как всякая любящая мать я слепа. Меня легко можно убедить в том, что МОИ-то не такие. Не пойдут грызть провода и диван, не попадут в дурную компанию. А кальян в детской нужен для самостоятельной по химии. Помощница по хозяйству Мария приходит к нам раз в неделю — именно благодаря ей мы ещё не заросли грязью, шерстью и иллюзиями. Мария говорит, что крысы вовсю уже оккупировали кладовку и воруют кошачий корм. В качестве убойного аргумента приводит зонтик. Зонтик живёт в кладовке с января по апрель. Не потому, что в это время на Мальте мало солнца. А потому, что только в кладовке в это время года можно спрятаться от ветров и не улететь в сторону Сицилии. Зонтик-аргумент весь в дырочку, как мальтийское кружево. Четыре наглые, но трудолюбивые морды изгрызли его в труху. Весь вечер я матерюсь, гоняю крыс по кладовке, выбрасываю безнадёжно испорченный зонтик, ищу способ закрыть понадёжнее выход из клетки. Наутро крысы снова сидят наверху, в их глазах презрение. Одна, мне кажется, даже сплюнула сквозь зубы. Если бы у нас была только одна крыса, рано или поздно она бы сдалась и стала ручной. Но у нас стая. Сами себе друзья, сами себе враги. Кто расслабляется и позволяет почесать себе ухо тёплым пальцем, того мутузят сородичи. Потому что у настоящей крысы есть только враги. Даже если это друзья. Странный сериал с крысами и нами в главных ролях идёт изо дня в день. Люди снова и снова приходят к клетке с любовью, верой, идеалами добра и демократии. Крысы снова и снова бросаются на прутья и вгрызаются в пальцы. Маленькая война света и тьмы, разума и инстинкта в отдельно взятой квартире. Автор Жанна Шульц