Трудности перевода Чебурашек. 14 лет назад я встречался в Лос-Анджелесе на интервью с Арнольдом Шварценеггером — тогда еще губернатором Калифорнии. Как я с ним встретился (кстати, Арнольд не такого большого роста, а в кино-то выглядит как шкаф:), это отдельный разговор. Гораздо интереснее другое. Приехал я в federal building, где должно быть интервью. Там в "предбаннике" офиса губернатора тусует народ, который после меня должен зайти — съемочная группа польского ТВ. Стали общаться. И тут журналистка Моника и говорит — "Слушайте, а у вас еще популярны мульты про Чебурашку? Я его обожаю! Я так тащилась в детстве!". Ну, обсуждаем современную мультипликацию. И тут подходит пресс-секретарь Шварца — Шерил. Немолодая дама, с короткой стрижкой и в строгом костюме. Стильная такая. И говорит Шерил — "А кто это, Чебурашка?". Моника запнулась. "Это такое…такое…вот такое"- говорит она. "Эээээ, creature, существо" — подсказываю я. "Ага, — подхватывает Моника. — "С большими ушами". "Осел?" — недоумевает Шерил. "Нет-нет, — краснеет Моника. — Он меньше". "Кролик?". "Нет". "А кто же ЭТО!?". Моника в ужасе, ибо ведь реально невозможно объяснить, к какому типа животных относится Чебурашка. Позвоночное, некопытное, ушастое…мультипликатус чебурашкус, короче. Моника впадает в прострацию. "Его прислали в московский зоопарк", — лепечет она. — "В ящике с апельсинами". "Из Ирака" — добавляю я. Ибо уж веселиться, так веселиться. Шерил меняется в лице. Ей представляется посылка с бен Ладеном, которому хирургически изменили уши, и надписью арабской вязью на ящике "С приветом от "аль-Каиды". "Почему из Ирака?" — железным тоном спрашивает она. "Ну, там же много апельсинов", — невинно отвечаю я. "То есть, это арабское животное?". Тут уже я сам начинаю грузиться. "Фиг его знает", — говорю я неуверенно. — "Теоретически да. Но апельсины много где растут. Чебурашка может быть и итальянец, и грек. И даже колумбиец". Шерил смотрит на меня и Монику странными глазами. Она уже проклинает себя, что пригласила журналистов с психическими отклонениями. "У него там еще друг был, — продолжаю я, понимая, что окончательно отпускаю тормоза. — "Он работал в зоопарке". "Сторожем?". "Нет, крокодилом". Гробовое молчание. "Да-да!" — радостно вступает в разговор утихшая Моника. — "Он даже объявление в газету давал — "МОЛОДОЙ КРОКОДИЛ 50 ЛЕТ ХОЧЕТ ЗАВЕСТИ СЕБЕ ДРУЗЕЙ". Шерил продолжает молчать. Ячувствую, она уже сделала вывод — наши с Моникой психические отклонения вызваны употреблением тяжелых наркотиков. Ибо только ЛСД, разрушающий мозг, способно вызвать образ апельсинового монстра с ушами, который дружит с крокодилом и работает на "аль-Каиду". Я понимаю — уже не нужно добавлять ей подробности. В частности, про старуху, которая ходит у зоопарка с крысой в сумке. Будет хуже. "О`кей" — ледяным тоном говорит Шерил, и мрачно уходит в кабинет. Интервью в тот день все-таки состоялось. Вероятно, к Шварцу в свое время приезжали журналисты из Голландии. И Шерил решила, что это в порядке вещей. (с) Zотов