вообще интересно, насколько русский винни-пух отличается от диснеевского. диснеевский — расслабленный и, по большей части, безобидный туповатый медведь. он вообще не так чтобы главный герой. диснеевский винни-пух — один из участников ансамбля, в заглавие вынесенный, скорее, по недоразумению или, если хотите, так исторически сложилось. главные его особенности — добродушие и небольшая задержка реакции на внешние стимулы. русский винни (и у заходера, и особенно в мультфильме) — суперзвезда, первая и последняя скрипка, психопат, абьюзер, газлайтер и манипулятор. даже когда он тупит, это выглядит, как продуманный ход, удобный прием, который нужен только для того, чтобы винни-пух мог в очередной раз запутать окружающих или просто выиграть время. и мы видим, как это влияет на окружающих. ослик иа-иа не вылезает из глубокой депрессии (и ему дарят сдувшийся воздушный шарик и пустой горшок, напоминающие о тщете всего сущего). пятачку не дают на секунду забыть, что он — очень маленькое животное (а если он на секунду все-таки забудется, за углом всегда найдется слонопотам или всемирный потоп). у кролика явное диссоциативное расстройство (он буквально отрицает себя): — слушай, кролик, а это не ты? — нет, не я! — сказал кролик совершенно не своим голосом. — а разве это не твой голос? — по-моему, нет, — сказал кролик. — по-моему, он совсем, ну ни капельки не похож! и не должен быть похож! пух скопирует эту стратегию, чтобы обмануть пчел (я тучка, а вовсе не медведь), но если приглядеться, то он и является ее автором, потому что большая часть его рассуждений нужна только для того, чтобы поселить в окружающих сомнение в существовании объективной реальности и в себе. мед, как мы помним, это очень странный предмет: если он есть, то его сразу нет. мед существует и не существует одновременно. мед это и частица, и волна. и мед. сам пух очень уверенно чувствует себя в сконструированной им дуальной структуре существования-несуществования. но единственный персонаж, который хоть как-то способен временно этому противостоять, это сова, которая окончательно ушла во внутреннюю лингвистическую эмиграцию, разуверившись в эффективности умного голосования. интересно, что это превращение винни-пуха в монстра достигается без ущерба для сюжетной составляющей: фабула русских мультфильмов очень близка к оригиналу. главное отличие — в мультфильмах нет ни кристофера робина, олицетворяющего божественное начало, ни тигры, который в оригинале отвечал за безмозглую маскулинность. то есть, в итоге мы приходим к неизбежному выводу, что три мультфильма про винни-пуха это ответ на старый русский вопрос, что произойдет, если бога нет, и все позволено. русским мультипликаторам что ни дай, на выходе получается достоевский. карлсона включаешь, а там бесы. то ли архитектура так влияет, то ли слишком много читаем. Владимир Гуриев