У подруги в гараже завелась мышь. Вернее, завелся кто-то, кто стал грызть мешки с птичьим кормом и орешками. Хорошими манерами и аккуратностью этот кто-то не отличался - дыры в мешках проделывал в разных местах, зерно рассыпал на пол да еще и срал поверх. Вот это насранное и помогло определиться с породой вредителя. Мышь. Подруга призвала мужа и категорически потребовала мышь изловить и уничтожить. Казалось бы, чего проще - поставь капканчик и прихлопни паразита, но они же, блэт, гуманисты, им невыносима мысль, что мышь умрет с перебитым хребтом. Они поставили классическую мышеловку: клетка с дверкой на пружинке. “Дерни, дитя мое, за веревочку, дверь и откроется”. Что дальше делать с пойманной мышью гуманисты, разумеется, не подумали. Вечером сооружение установили в гараже, утром, получите-распишитесь, в клетке сидела грустная мышь. Ну вы себе представляете эту прелесть? Глазки, ушки, лапки, пышные усы и трогательный хвостик. Муж с ужасом смотрел на жену, мою подругу, ожидая, что она сейчас заставит его убивать это крошечное, несчастное, пленное создание. Но подругино сердце дрогнуло. «Мы отнесем его в парк и выпустим на волю» — вынесла вердикт подруга. Пока одевались, пошел дождь, а до парка минут десять ходьбы. Мышь сидела в клетке, как политзаключенный, обреченно, но гордо. Терзаемые угрызениями совести, тираны и угнетатели не смогли дольше выносить этот молчаливого протеста - они отнесли клетку с пленным в сад и оставили там с открытой дверцей. Пленник вышел не спеша, вдохнул воздух свободы и ушел в лопухи. Видимо, вольноотпущенник растрепал на радостях всему мышиному сообществу про добрых и великодушных людей, которые кормят, ловят, отпускают и машут на прощание платочками, утирая слезки разлуки. Потому что утром в мешке оказалось еще больше выгрызенных дыр, а птичий корм пришлось сметать на лопату. Подругу такое вероломство возмутило до глубины души. «Как он мог?! — вопрошала она мужа. — Как он мог так с нами поступить? Бесчестный негодяй!» Опять поступил приказ изловить и уничтожить. На этот раз никаких амнистий, только хоррор, только жесть, «кровь, кишки, распи…расило». Вечером в гараже поставили клетку, утром в ней сидела надутая мышь. Очевидно она тоже не ожидала такого коварства от добрых и великодушных людей. На этот день у подруги с мужем был запланирован визит к друзьям, потому казнь пришлось отложить до вечера, а вечером было уже не до казни - не хотелось портить приятный вечер. Решено было казнить утром. Как говорится, с утра казним и весь день свободен. Чтобы приговоренный не помер с голоду, муж подруги насыпал ему в клетку орешков и дал кусочек сыра. И отправился спать. Утром, слегка палимые похмельем, супруги наблюдали, как приговоренный вкушает свой последний завтрак, сидя на задних лапках, мелко дрожа усами и держа в розовых детских ручках орешек. Подруга прослезилась. Ну как? Как можно лишить жизни это несчастное очаровательное существо? Смертную казнь монаршим решением заменили ссылкой в Сибирь. Вздыхая и поддерживая друг друга, они оделись, взяли клетку с мышью и поплелись в парк. Мышь, поняв, что ее куда-то несут, заволновалась, забегала по своему узилищу, чуя неладное. Возможно, она даже орала на своем мышином “Волки позорные! Аааа! Не задушишь, не убьешь!” Мало-помалу пилигримы добрели до парка и поставили клетку с мышью на траву, надеясь, что мышь воспользуется случаем и убежит. Ага. Не тут-то было. Мышь понимала, что не с добрыми намерениями ее сюда занесли, забилась в дальний угол и сверкала оттуда глазами, как змея. Утомившись ждать, муж подруги поднял клетку, перевернул и потряс, желая вытрясти мышь, раз по-хорошему она не уходит. Но мышь твердо решила, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях - она вцепилась розовыми ручками в прутик клетки, повисла в воздухе над пропастью и заверещала. Возможно она пела “Орленок, орленок”, возможно “Рул Британнья, Британнья рул зе вэйв” (все-таки она была английская мышь). Подруга потом уверяла (рассказывая мне эту леденящую кровь историю), что она на секунду испугалась за жизнь мужа, такая одержимость была в глазах мыши, но в этот момент лапки разжались, декабристка шлепнулась в траву и исчезла. Теперь подруга заходит в гараж осторожно. А что, если политическая ссыльная вернулась и желает что-нибудь написать на обломках самовластья? От такой декабристки всего можно ожидать. ✒ Анна Чадвик.