Чтобы говорить про меру алкоголя, для начала его нужно сделать твёрдым. Например, я чётко знаю, что на кружку кофе мне нужно три кубика сахара, а в зелёный чай достаточно двух. И воду я наливаю на палец от края. А не наоборот. И ем когда, могу понять, что вот этот кусок торта ещё влезет, но первый пельмень на низком старте. С алкоголем же все работает иначе: что ты выпимши, ты сначала чувствуешь и определяешь как: всё хорошо и под контролем. А потом – раз, и ты уже с другой стороны зеркала, и тебе уже ничего не страшно, и не много, – и не страшно, если много. Потому что: живем один раз, веселью – быть, а вокруг такие все замечательные, и женщины краше и краше с каждым бокалом, и сексуальнее, и доступнее, и даже товарищ милиционер... Мне кажутся страшными люди, которые выпивают две-три рюмки на празднике и потом говорят себе и окружающим: я всё. В смысле: ты всё? В смысле: тебе уже норм? И больше ты не будешь?! Мне кажется, что такие люди что-то скрывают и от других, и сами от себя. Наверняка, если их разогнать, они достанут из заднего кармана опасную бритву, или лобзик, или мамины трусики, или шар для боулинга – и начнут вот это самое, что потом в криминальных сводках читать и жутко, и интересно одновременно. По мне, или отпускай поводья и йухху, или пей чай. Дома. Один. Перед экраном телевизора. Первый канал. Пусть говорят. А потом ложись спать и умирай во сне от скуки. И стыда за свою правильность. Но это я так рассуждаю утром, когда помню, как и с кем лёг вечером, и проснулся вместе с солнышком, и на душе хорошо, и сердце бьётся обычно и не катапультируется через рот. А когда хреново и лучше бы умер вчера, тогда да, тогда думаешь о том, что пора уже и повзрослеть, и поумнеть, и с нормой вот этой грёбаной определиться. В следующий - нет! - раз. (с) Аким Левковски