Однажды у меня долго не проходил насморк. Я хроник по горлу и носу. Чуть что, закладывает нос, ножи в горле и всякое такое. И я пошла к врачу, что для меня не характерно, потому что по врачам я хожу только с детьми, а сама и просто так поболею. Да и что мне может сказать этот врач? Шиповник? Теплое кислое питье, промывание носа? В тот раз все было иначе, так распорядилась Большая Медведица. Вместо докторицы в берете, на стуле восседал аристократически красивый армянин. Оливковая кожа. Капризные, чуть сизоватые губы. Миндалевидные антрацитовые глаза. Изящные уши, через которые розовело солнце. Благородная седина. Я просто ослепла, так он был прекрасен. Он смотрел меня, щупал, гладил  нежною рукой, будто я теплый хлеб. Или теплый коровий бок. А потом он выписал мне какие-то замечательные капли-спрей в нос, и мы расстались. Я зашла в аптеку, купила спрей. Он был  дорог, но врач сказал «надо, моя дорогая. Надо!». Собрав по инструкции пузырек — там нужно было произвести какие-то манипуляции: надеть, встряхнуть, перевернуть, я бегло прочитала, что вдыхать не надо, сделала контрольный пшик в воздух, а потом лихо нажала на головку, которую засунула в ноздрю. Такое обычно рисуют в мультфильмах: звезды, кометы, проносящиеся мимо разноцветные шары. Боль. Удар раскаленной чугунной  сковородой по лицу. Дышать я не могла, каждая попытка вдохнуть была еще болезненнее предыдущей. Я поняла, что задела мозг. И начала синеть. Потом краснеть. Хвататься за стены. Бродить из кухни в ванную человеком, которому выстрелили в лицо — размахивая незрячими руками, сшибая все на своем пути. Потом я бегала, прыгала и орала, а из меня хлестали сопли и слезы. Очень захотелось жить. Вот прям сразу и остро! Захотелось дышать, творить, любить. Жизнь резко разделилась на до и после пшика. Я еще долго сморкалась, кряхтела и стонала, при этом, не переставая, твердила одну фразу. Одну короткую фразу. Вот же урод! Грета Флай