Про лихие 90-е

Чужую веру проповедую: у трёх вокзалов на ветру
Стою со шлюхами беседую, за жизнь гнилые тёрки тру.
Повсюду слякоть невозможная, в лучах заката витражи;
Тоска железная, дорожная; менты, носильщики, бомжи.

И воробьи вокзальной мафией, с отвагой праведной в груди
Ларьки штурмуют с порнографией – на VHS и DVD.
Негоциант в кафе с бандосами лэптоп засовывает в кейс;
Не подходите к ним с вопросами – поберегите честь и фэйс.

И нагадав судьбу чудесную, попав и в тему и в струю,
Цыганка крутится одесную. – Спляши, цыганка, жизнь мою!
И долго длится пляс пугающий на фоне меркнущих небес;
Три ярких глаза набегающих, платформа длинная, навес…

Где проводниц духи игривые заволокли туманом зал,
Таджики, люди молчаливые, метут вокзальный Тадж-Махал;
Им по ночам не снятся гурии, как мне сказал один «хайям»:
– Пошли вы на хрен все, в натуре, и – пошел бы на хрен я и сам.
Над Ленинградским туча движется и над Казанским вразнобой
По облакам на небе пишется моя история с тобой;
Она такая затрапезная, хотя сияет с высоты;
Тоска дорожная, железная;
бомжи, носильщики, менты.

Автор Максим Жуков
Комментариев пока нет

Ваш комментарий добавлен

Комментарий успешно отредактирован

Для того чтобы оставить комментарий авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

... ... Про лихие 90-е Чужую веру проповедую: у трёх вокзалов на ветру Стою со шлюхами беседую, за жизнь гнилые тёрки тру. Повсюду слякоть невозможная, в лучах заката витражи; Тоска железная, дорожная; менты, носильщики, бомжи. И воробьи вокзальной мафией, с отвагой праведной в груди Ларьки штурмуют с порнографией – на VHS и DVD. Негоциант в кафе с бандосами лэптоп засовывает в кейс; Не подходите к ним с вопросами – поберегите честь и фэйс. И нагадав судьбу чудесную, попав и в тему и в струю, Цыганка крутится одесную. – Спляши, цыганка, жизнь мою! И долго длится пляс пугающий на фоне меркнущих небес; Три ярких глаза набегающих, платформа длинная, навес… Где проводниц духи игривые заволокли туманом зал, Таджики, люди молчаливые, метут вокзальный Тадж-Махал; Им по ночам не снятся гурии, как мне сказал один «хайям»: – Пошли вы на хрен все, в натуре, и – пошел бы на хрен я и сам. Над Ленинградским туча движется и над Казанским вразнобой По облакам на небе пишется моя история с тобой; Она такая затрапезная, хотя сияет с высоты; Тоска дорожная, железная; бомжи, носильщики, менты. Автор Максим Жуков
Про лихие 90-е Чужую веру проповедую: у трёх вокзалов на ветру Стою со шлюхами беседую, за жизнь гнилые тёрки тру. Повсюду слякоть невозможная, в лучах заката витражи; Тоска железная, дорожная; менты, носильщики, бомжи. И воробьи вокзальной мафией, с отвагой праведной в груди Ларьки штурмуют с порнографией – на VHS и DVD. Негоциант в кафе с бандосами лэптоп засовывает в кейс; Не подходите к ним с вопросами – поберегите честь и фэйс. И нагадав судьбу чудесную, попав и в тему и в струю, Цыганка крутится одесную. – Спляши, цыганка, жизнь мою! И долго длится пляс пугающий на фоне меркнущих небес; Три ярких глаза набегающих, платформа длинная, навес… Где проводниц духи игривые заволокли туманом зал, Таджики, люди молчаливые, метут вокзальный Тадж-Махал; Им по ночам не снятся гурии, как мне сказал один «хайям»: – Пошли вы на хрен все, в натуре, и – пошел бы на хрен я и сам. Над Ленинградским туча движется и над Казанским вразнобой По облакам на небе пишется моя история с тобой; Она такая затрапезная, хотя сияет с высоты; Тоска дорожная, железная; бомжи, носильщики, менты. Автор Максим Жуков
Личный кабинет
Проект в соцсетях