Утро в Москве. Минус 18. Стою, жду такси — ехать на вокзал и оттуда — в Питер. Рядом появляется какая-то женщина. Вижу ее краем глаза, слышу: "Холодно". "Угу". "Холодно сегодня, да?" "Угу". Это весь наш разговор. На этом я бы его и закончил. Смотрю на нее: она в серой куртке, какая-то сгорбленная, как будто со сломанной шеей. Поднимает вывернутую голову, смотрит на меня рыбьим глазом. Отворачиваюсь. "Холодно, холодно, очень холодно". Я молчу. Женщина делает мелкие шаги, ходит по кругу. Типичная городская сумасшедшая. В нашем районе есть похожая, но это какая-то другая. Новая сумасшедшая. И чего ей от меня нужно? Хотя смешно спрашивать об этом у сумасшедшей. Просто обидно, что ко мне пристают сумасшедшие, а не какие-нибудь краши или крашихи. Обидно! Когда же будет такси? "Холодно твоей жопке?" Нууу, началось... И, главное, как ей ответить-то! Помню, безумного бездомного, который преследовал меня у театра в Риге, пока я ждал такси. Что за карма! "Жопка скукожилась, да? Холодно мальчику? Холодно? Холодно. Аж весь дрожишь. Трясешься". Я действительно трясусь. Напомню, минус 18. Я не надел кальсоны, потому что в Питере ноль. И вообще я в осенних кроссовках. Такси будет через минуту. Скорее! "Холодно твоей жопке. Холодно жопке, холодно попке, холодно ножкам. Ну ничего, я тебя согрею!" Я в ужасе. Только не ты! Но тут появляется такси, я прыгаю едва не на ходу. Закрываю дверь. "Поехали!" Смотрю в окно. Горбунья стоит рядом. Склоняет голову, чтобы увидеть меня. Она сложила руки, вцепилась в грудь. Она приоткрыла куртку. Там голова маленького пса. Три черные точки: глаз, глаз, нос. Чихуахуа. Я читаю по губам: "Хо лод но тво ей жоп ке?" Конечно, его жопке холодно. Моей уже не холодно. Тепло моему сердцу. В Питере ноль.   Валерий Печейкин