Врач скорой медицинской помощи Маврин В. М. Ультракрикаиновая рапсодия Уважаемые коллеги! Сказать, что я не люблю стоматологов – значит, ничего не сказать. Как и Шариков, один из персонажей гениального романа М.А. Булгакова, негативно относящийся к кошкам, я их, с некоторых пор, просто ненавижу. Многолетнее вредительское «рукоделие» зубных дел «мастеров» по искоренению буржуазии как класса, простите, моих зубов как органов по переработке пищи, закончилось совсем недавно. Они победили: всё, что так настырно и с душой мне «лечили» на протяжении длительного времени – пришлось удалять. Если с первым извечным вопросом русской интеллигенции: кто виноват? – было всё понятно, то со вторым – что делать? – возникли определённые проблемы. Последние были известны по одному старому анекдоту. Вопрос знатокам: как сажают картошку китайцы? Не знаете? Сегодня сажают – на следующий день выкапывают. Их спрашивают: «Почему вы так делаете?». Китайцы отвечают: «Оцень кусать хоцется». Вот и мне очень хотелось кушать, причём не только овсяную кашу, но и яблоки, мясо, морковку и пр. «Зубы мудрости» у меня были давно удалены, часть моляров и премоляров «проредила» советская стоматология, а оставшимися резцами и клыками много не нажуёшь. Таким образом, возникла жизненная необходимость посещения стоматолога-ортопеда не предмет изготовления зубного протеза верхней челюсти. После предварительного звонка директора сети стоматклиник, я прибыл в одно из подразделений его «спрута», окутавшего густой сетью наш город. Шикарные апартаменты, вежливый регистратор-лакей с приклеенной улыбочкой и козлиной бородкой (кого же он мне напоминает?), весь отлакированный врач-ортопед в модном, цвета белизны Антарктиды, и лейблами мировых стоматологических компаний, халате. «Будьте любезны..», «Не затруднит ли Вас?», «Пройдите, пожалуйста…», «Вам удобно?», «Может Вас поднять (придвинуть, отодвинуть, откинуть)?» - эти фразы сыпались из них, как горох из дырявого пакета. Наконец, я устроился в удобном многофункциональном кресле и открыл рот. Стоматолог пододвинулся ко мне поближе и, по мере осмотра ротовой полости, выражение его лица, по нарастающей, стало приобретать всё более и более озабоченный вид. В глазах его, скрытыми за дорогими дымчатыми очками, включился счётчик, который вначале показывал трёхзначное число, потом четырёхзначное, а кончил пятизначным. - М-д-а-а-а…, - многозначительно произнёс эскулап и выключил слепящую бестеневую лампу. – Работы будет много… Тут надо подточить, там – денервировать, кариес – подлечить… М-д-а-а-а… - Доктор, а сколько ориентировочно будет стоить протез? – несмело поинтересовался я. - Пятьдесят тысяч, - моментально ответил ортопед. – Но сначала вам нужно будет кое что подлечить у терапевта. Если по минимому – выйдет ещё тысяч на десять-пятнадцать… Короче, как сейчас говорят: возможности медицины безграничны, ограничены только возможности пациентов. От таких слов меня бросило в жар. И я понял, что со своей кутарочной пенсией по инвалидности, мне просто нечего здесь делать, а, проще и дешевле будет купить ещё пару кухонных «тёрок». Терапевта я ещё как-нибудь смогу потянуть, но всё остальное… - Хорошо, давайте начнём с терапевта, - прервал я затянувшуюся паузу, а про себя подумал: «Хоть немного зубы подлечу, а там видно будет». …И вот я уже сижу в кресле у стоматолога-терапевта. Молодая, симпатичная врач с беременным животиком. Вежливая, обходительная, приятная во всех отношениях. - Вам необходимо подточить правый верхний клык, но для этого его следует предварительно денервировать. Сейчас я проведу анестезию, а потом буду его сверлить. Ок? Я согласно кивнул головой и открыл рот. Краем глаза я увидел, как она вскрыла коробку с анестетиком и достала один из картриджей. Зарядила, уколола и, извинившись, ненадолго отлучилась. Как говорится в одном старом татарском приколе: «Кирпич бар, раствор – юк. Сижу, куру, утрам-тартам». Вернувшись, взяла в свою кукольную ручку бормашину и начала процесс сверления зуба. Дикая боль пронзила мой мозг и заставила вскрикнуть. Машинка тотчас же остановилась. - Вам больно? Я тогда ещё немного добавлю анестезию. Следующий картридж. Укол. - Посидите немного. Наверное, анестезия ещё окончательно не наступила. «Сижу, куру, утрам-тартам». В груди что-то встрепенулось. Я почувствовал, как мои голова и лицо постепенно начали наливаться кровью, а на шее стала затягиваться удавка. У меня, перенесшего закрытую черепно-мозговую травму и ушиб головного мозга с мозговой комой, обычно так начинается приступ гемикрании. Правая половина лица онемела, а непослушный язык так и пытался вывалиться из ротовой полости. - Ну, как у нас дела? – спустя десять минут прочирикал голос из «прекрасного далёка». – Попробуем ещё разок? Я хотел сказать классическую фразу – «Пока не родила», но вовремя одумался, вспомнив «интересное положение» врача-стоматолога. После второго «щёлчка» бормашины я, как поп из известной басни, подпрыгнул чуть ли не до потолка. - Странно, но на вас совершенно не действует анестезия, - озабоченно проворковала докторша и распечатала третий картридж. Опять укол. «Вдали густо заворчало», - сказал М.А. Булгаков. Потом был ещё один укол. И ещё. Аддитивный эффект от этих инъекций превзошёл все ожидания. Я не просто «поймал» дзен, а дзен в квадрате, а, может быть, и в кубе. Состояние моё изменилось уже на «лежу, куру. Ятам, тартам». Не смешно. Появился очередной предиктор. Сердце в груди затрепыхалось, как осенний листик на ветру, а потом затарахтело пулемётом «Максим». Голова налилась свинцом, кувалдой отзывался очаг размозжения в теменной области правого полушария, а окружающие предметы стали терять свои чёткие границы. Во рту всё пересохло, и уже совершенно чужой колбасовидный язык болтался где-то на уровне гортани. Видок, похоже, был у меня тот ещё, потому что когда врач подошла ко мне в очередной раз, уже её рот раскрылся настежь и послышался рёв сирены. Прямо как у старшей пионервожатой в кинофильме «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён». Вокруг меня забегали и затопали. Дали выпить пару таблеток и ещё что-то затолкали под язык, как ключ под половичок. Открыли окно. Закатали рукав рубашки и стали измерять артериальное давление. Кто-то предложил вызвать «Скорую», но мне, даже будучи в мòроке, удалось прохрипеть: «Не надо. Мне уже лучше». А на самом деле, становилось всё хуже и хуже. Температура моего тела неотвратимо приближалась к комнатной… Я понял, что, пока меня тут не залечили насмерть, надо брать бразды правления (лечения) в свои руки, а потом сматываться в стиле аллегро. Всё-таки, медицинское образование – не только хорошая штука, но и возможность иногда самому спасти свою жизнь. Спросил показатели пульса и артериального давления. Подумал секунду. Потом выяснил – что у них имеется из лекарственных препаратов? А дальше – по схеме. Через полчаса, после приёма лекарств и инъекций, более менее пришёл в себя. Последнее, что я услышал, «делая ноги» из этого респектабельного «лечебного» учреждения, чтобы не проявлять свой интеллект в форме мата, был самый глупый вопрос, который мне когда-либо приходилось слышать: - Доктор, что же вы не сказали, что у вас аллергия на ультракаин? Немая сцена. Собрав остатки своей силы воли, и стиснув зубы, я с трудом промолчал. Не хватало ещё здесь принимать преждевременные роды или создавать их угрозу. Зато в моих отбитых мозгах всплыл один старинный, хорошо забытый всеми стишок: «Дураки, дураки, дураки без числа, всех сортов, величин и ростов…». Анестезия клыка, в отличие от оглушения всего организма, кстати сказать, так и не наступила… Очень хотелось бы верить и пожелать, чтобы у вас, уважаемые коллеги, когда-нибудь не возникла бы подобная контроверза. Спасибо всем. Инет