ВОРОН И ЛИСИЦ Однажды Бог послал ворон кусочка сыр. Ну, пармезан. И он его тихонько жрал. Один. Как партизан. Сидел себе на ветка заместо табуретка И жрал, и жрал, и жрал, и жрал, и жрал! Скорей-скорей, щьтоб кто-то не украл. А мимо щел лиса. И колбаса… Нет. Сыр! Почуял. И тоже сразу очен захотел. Прям даже весь вспотел. Прям даже стойка сделал, как собак, Вот так. И говорит: «Привет, ворон! Ах! Дай мне посмотреть со всех сторон, Какой же ты красивий нынче стал, Ведь я тебе давно, два… нет... три сутка не видал! Какой же ты теперь неординарный! Какой лицо! Какой фигур щикарный! И как тебе идет твой черный цвет! М-м-м… Наоми Кэмпбелл… Уитни Хьюстон, нет? Я прям совсем тебе не узнаю! Прости, щьто рядом долго так стою, Я просто оторвать глаза не в силах От твой лицо. Какой же он красивий! С тебе портрет надо писать, картина, И помещать всемирний паутина. С тобою рядом даже Мона Лиза Не смотрится. А, так себе… Огрызок… С тобою рядом сам Софи Лорен, Как рядом с роза – огородний хрен. Прекрасний верх твой и чудесний низ! И пусть с ума сойдет от зависти Борис Вот этот… как его там… Моисеев! Твой задний низ – гораздо красивее!» Так говорит лисиц. И тихо-тихо Подходит ближе. Хитрий, блят, чувиха! Ворон – молчит. Но кущать перестал. И гордо смотрит вниз. Как Ленин с пьедестал. Лисиц чуть-чуть немножько отдохнул – И снова. «Эй, ворон! Уснул? Не спищь? Я тут сказать тебе еще хотел, Пока ты в Голливуд не улетел, Щьто преклоняюсь пред твоим умом. Я себя чувствую… ну… просто чмом! Когда смотрю на твой високий лоб. Ты – гений! Твоя мисль, как антилоп, Несется вскачь, опережая время. Ты самий мудрий между нами всеми! На твой на лоб написано вот тут, Щьто ты закончил главний институт. И щьто с медалью ты закончищь академий. Я зуб даю! Щьто Нобелевский премий Тебе вручат, ну, максимум, в субботу! За математика контрольную работу. Я глаз даю! Щьто умных в этом мире Всего лишь двое: ты и Пентиум четыре. Спасибо, Бог, щьто ты позволил мне родиться В один эпох с этот великий птица!» Так говорит лисиц. И ближе, ближе К ворон свои пододвигает лыжи. Ворон – молчит. Надулься, как индюк! Аж пузо випирает из-под брюк. Такой прям важный стал, как будто царь. Как генеральний птица-секретарь. Лисиц же хитрий, отдохнул слегка, Включил уже такого дурака, Щьто даже сам себе немножько удивилься. И говорит: «Вай дод! Неужьто я… Влюбилься!!! О, мой прекрасний сон! О, мой ворон! Ты доведещь мене до похорон! Нет без твоей любви мне жизни, детка… Сейчас повещусь. Вот на этот ветка. И отравлюсь. Вот этот мухомор. О, мой ворон! Май лав! Шери! Амор! Как больно знать, щьто ты мене не любищь! Щьто мой супруг ты никогда не будещь! И не снесещь мне маленький яйцо, Точь в точь похожий на мое лицо… Ах, плохо мне! Ах, ах! Я умираю! Инфаркт! Инсульт! Инцест! Ах, я не знаю… Ах, сердце мой… Все… Навсегда замри… Ну щьто же ты молчищь?! Кричи скорей ноль три!!» И – он упал. Рука к груди прижатий. Как будто только щьто его обнял Кондратий. Ворон… А щьто ворон? Он клюв разинул. Про сыр забыл. Из рот его не винул. И каркнул так! Щьто тут же подавилься. И вместе с сыр он с дерево свалилься. Щьто дальще? Пищевод. Желудок. Лиса голодний был ублюдок. За получас ворон переварил И… Стал он не такой, как был. Морал: Когда имеещь сыр – сиди и кущай. И никого, даже свой пук, – не слущай!   Евгений Шестаков