— А пойдем погуляем. – сказала в трубку Лена. — В каком смысле – погуляем? – не понял Владимир. — Ну, в смысле, будем перебирать ногами, за счет этого сможем передвигаться по асфальту родного города. Попутно будем дышать и наслаждаться видами. В каком еще смысле можно погулять? – язвительно пояснила Лена. — Ну, то есть, смотри, Лена. Я уже год работаю удаленно. Я уже год, как в соседнюю комнату хожу чисто, чтобы была хоть какая-то физическая активность. И сегодня я пойду просто погулять, Лена? Год, Лена! Я тебе расскажу, как я пойду погулять. Это должен быть бродячий оркестр, который будет играть зажигательные мелодии. Это два человека несут мангал. Горящий! За ними семенит магнальщик и поворачивает мясо. Это еще три человека, которые несут раскладной столик и стулья. Это минимум два человека, груженных алкоголем. И тележка с фруктами и овощами. Это там, где мы остановились покурить – моментально образуется несанкционированное мероприятие, Лена. С танцами, конкурсами, тостами и, не исключено, что с дракой! Более того, Лена. Я думаю, мы просто обязаны остановиться на разделительной полосе шестиполосной дороги. Небольшая пробка придаст некоторую живость диалогам и некоторую энергичность танцам. Представь, Лена, стоят троллейбусы, автобусы, БМВ на болгарских номерах – и все смотрят как ты танцуешь с рюмкой водки в одной руке и шампуром шашлыка в другой? О, детка! Тебе придется постараться, чтобы они смотрели, а не ругались. За меня не волнуйся. Я, после года изоляции – Барышников мира пьяных танцев. Толстый, но добрый и пластичный Барышников. В ливрее! Да, Лена. У меня был год интернет серфинга по интернет-магазинам. У меня теперь есть ливрея, котелок, портупея, френч, галифе, маскировочный халат и 17 спиннингов, Лена. Я теперь готов к выходу в свет, к рыбалке и к странным ролевым играм. Вот так я хочу погулять, Лена. Вот так. Я хочу пьяным падать с угнанного гироскутера. Я хочу не заметить озеро. Не заметить и перейти его. А потом сунуть руку в нагрудный карман, достать абсолютно сухую сигару и прикурить ее от пылающего лица разъяренного карабинера! Мы можем угнать полицейскую лошадь, пустить ее в яростный галоп и пить шампанское на полном ходу. С горла. Я хочу не понимать где я нахожусь. Какой адрес, Лена?! Какой город?! В идеале, я не хочу осознавать даже страну нашего текущего местоположения. Когда ты в последний раз проповедовала бомжам, Лена? Нет, ты ответь – когда? Когда ты читала стихи голубям на площади? Мы можем требовать у смотрительницы музея немедленно пустить нас в наше родовое имение и спрашивать где наш табун долматинцев. Вступить в оживленный диспут с липой в парке и переубедить ее во всем. Мы можем кормить охранников посольства сигаретами с ладошки и гладить их по сиротским фуражкам. Мы можем, хотя бы попытаться пройти мимо охраны в здании правительства с криком «Да нам только спросить!». Мы можем погулять хотя бы приблизительно так, Лена? Можем? В трубке подозрительно молчали. Раскрасневшийся Владимир перевел дух. — Лена, ты там? Алло? — Иди ты, Вова. – сказала плачущая Лена. – Я теперь не погулять. Я теперь так жить хочу. © Фрумыч Фрум